– Пить-то мне как раз и не следовало бы, – пробормотал Мейер. – Мой врач – чтоб его! – пичкает меня «Гербером». На снимке моя кишка выглядит как девять миль проселочной дороги.

Тем не менее, бокал вина, предложенный ему, финансовый гений мафии взял.

– Когда обещал подъехать Уоллис? – спросил Джозеф Ало.

– В девять тридцать, – ответил Мейер. – Пунктуален, как черт, поганец. Этот не опоздает.

Они немного поговорили об иске Мейера к государству Израиль. Лански с женой хотел перебраться в Израиль, чтобы прожить там последние отпущенные ему дни, пока рак не доконал его. Однако Верховный суд Израиля нашел в конституции статью, запрещающую иммиграцию евреев с криминальным прошлым.

– Что я им сделал? – плакался Лански. – Собственный народ отказался от меня.

Затем Пенни открыла дверь и в кабинет вошел Уоллис Литман.

Ростом Литман ничуть не превосходил хозяина дома, но при этом в нем было что-то от прусского генерала. Миниатюрная фигурка, на которой прекрасно сидел сшитый на заказ костюм – он был воплощенная элегантность. Финансовый воротила с Уолл-стрит, он уже попадал на обложку журнала «Форчун», хотя ему было всего сорок лет.

– Это встреча Мейера, – сказал Джозеф. – Но, прежде чем мы начнем, я хочу пригласить вас всех завтра поохотиться на уток. Я подарил Мики на день рождения охотничью собаку. К нам вот уже два месяца приходит инструктор. Завтра посмотрим, вышел ли из нее толк. Я знаю, Мейер должен возвращаться в Майами, но надеюсь, Пол и Уоллис останутся.

Пол не хотел охотиться на уток, но деваться ему было некуда: Джозеф предоставил ему свой самолет до Лас-Вегаса. Он вежливо улыбнулся и кивнул.

Зато Уоллис Литман был непреклонен.

– Как-нибудь в другой раз, Джо, – сказал он. – Мы сейчас в процессе скупки пакета акций. Вечером я должен вернуться.